Поиск

Новое в библиотеке:

Слово в шестую неделю Великого поста (Ваий)

Архимандрит Антонин (Капустин,+1894),

начальник Русской духовной миссии в Иерусалиме

Вход Господень во Иерусалим

 

СЛОВО В ШЕСТУЮ

НЕДЕЛЮ ВЕЛИКОГО ПОСТА

(Ваий)

Кто Сей?

Мф.21, 10

Нельзя не подивиться, что спрашивает таким образом об Иисусе Христе тот самый город, в котором Он столько сотворил знамений и чудес, особенно, если припомним, что перед самым прибытием Его в Иерусалим там уже искали Иисуса и, стоя в храме, говорили друг другу: Как вы думае­те? Не придет ли Он на праздник? (Ин. 11, 56.) Уже покры­вало ослепления упадало на очи христоубийственного на­рода. Скоро Иерусалим совершенно откажется от Пома­занника Божия!

Неуместной пытливости ответом были слова народа, предшествовавшего и последовавшего Господу: Сей есть Иисус, Пророк из Назарета Галилейского (Мф. 21, 11). От­вет, стоивший вопроса! Он обличал самый общий взгляд на Иисуса Христа. Пророком мог называться всякий, действу­ющий от имени и во имя Бога. Иное говорил народ, когда го­ворил не по требованию стороннему, а по собственному, свободному влечению сердца. Благословен Грядущий во имя Господне (Мф. Мк.), — восклицал он. Благословен Царь, гря­дущий во имя Господне! (Лк.) Благословен грядущий во имя Господне, Царь Израилев! (Ин.) Благословенно грядущее во имя Господа царство отца нашего Давида! (Мк.) Мир на небеси и слава в вышних! (Лк.) Осанна! (Мк. Ин.) Осанна Сыну Давидову! (Мф.) Осанна в вышних! (Мф. Мк.) Столько при­ветствий послано было навстречу и вослед Христу! Они точно были хвалой уст младенческих (Мф. 41, 16) — хвалой безотчетного восторга, неясно сознаваемого, богодвижимого чувства. Кто Сей? — также не знали в точности воскли­цавшие Христу осанна, как не знали те, которым тяжело было это неуместное, по их мнению, приветствие.

Кто Сей? — спросим и мы святое Евангелие. Руково­димые Церковью, мы теперь стоим у самого входа в иску­пительный подвиг Господа нашего. Днесь благодать Святаго Духа нас собра, и вси, вземше Крест Твой, глаголем, — от лица нашего воспевает она ныне Господу. Чтобы этот крест не был для нас предметом одного холодного, скользя­щего пробега мыслей и не сделался, таким образом, только тяжестью для рук, его вземших, посмотрим богословствующим взором: кто Сей, освятивший его Своей смертью, npаведный и спасающий, кроткий (Зах. 9, 9), означенный у боговидца пророка одним таинственным именем Сына (Ис. 9 6) — неизвестно чьего и неизвестно какого? По достоуважительному обыкновению древних народов спросить кто Он значило спросить чей Он, т. е. чей Он Сын.

Итак: Кто Сей? И дивился весь народ и говорил: Не это ли Христос, Сын Давидов? (Мф. 12, 23)? Когда водружена была на земле Церковь Божия в образе таинственной Ски­нии Свидения, освящена богослужением, скреплена закон­ными постановлениями, упорядочена иерархическим уст­ройством, — потребовалось оградить ее благосостояние с внешней стороны, дать ей опору и защиту в могуществен­ной власти гражданской. Долго избранный народ приготов­ляем был к этому. Сам он многократно ходом обстоятельств своих приводим был к необходимости избрать из среды се­бя Единовластителя — с правом судить всего Израиля. Но ни в одном из судей Господь не нашел Себе мужа по сердцу (1 Цар. 13, 14. Деян. 13, 22), достойного представителя Себя Самого и верховного покровителя Своей Церкви.

А вот на кого Я призрю, — глаголет Он, — на смиренно­го и сокрушенного духом и на трепещущего пред словом Мо­им (Ис. 66, 3). И этого кроткого узрел Он в сыне Иессея (1 Цар. 16, 1). То был Давид. Только он мог быть истинным ца­рем народа Божия, сочетать и Церковь и государство в одно Царство Божие. (Предшественник его был поставлен Про­мыслом на царство только для воспитания этого Царя.) Да­вид был царь в богонамеренном смысле этого слова. Он был посредник между Богом и народом, правитель во имя и от имени Бога. Он был образ не зримого, но вездесущего Царя Небесного, собравшего и совокупившего все судьбы челове­ческие в одно домостроительство спасения человеческого, он был живой и поразительный образ грядущего Искупителя, отобразил на себе почти всю земную судьбу Его; и малое царство его было не только прообразом, но и началом вели­чайшего Царства Христова. Род Давида должен был царство­вать вечно на престоле Израильском, царство — продол­жаться до века (2 Цар. 7, 16). Мы не поняли бы обетований Господа, если бы на царство Давидово стали смотреть как на государство и на дом Давида как на род царей иудейских, уже внуку Давида из всего его государства досталась только шестая часть. Потом не стало и самого царства Иудейского. Между тем, на богодухновенном языке пророков всё было одно и то же имя Давида. Один говорит, что таинст­венный Сын... дан нам... Умножению владычества Его и ми­ра нет предела на престоле Давида и в царстве его, чтобы Ему утвердить его и укрепить его судом и правдой отныне и до века (Ис. 9, 6 — 7). Дам вам завет вечный, — говорит Господь через того же пророка, — неизменные милости, обещанные Давиду. Вот, Я дал Его свидетелем для народов, вождем и наставником народам (Ис. 55, 3 — 4). Вот, насту­пают дни, — глаголет Господь другому пророку, — и вос­ставлю Давиду Отрасль праведную, и воцарится Царь, и будет поступать мудро... И вот имя Его, которым будут называть Его: «Господь оправдание наше!» (Иер. 23, 5 — 6). Так говорит Господь: если можете разрушить завет Мой о дне и завет Мой о ночи, чтобы день и ночь не приходили в свое время, то может быть разрушен и завет Мой с рабом Моим Давидом, так что не будет у него сына, царствую­щего на престоле его, и также с левитами-священниками, служителями Моими (Иер. 33, 20-22)...

С какой ясностью открывается, что Давид в очах Гос­пода есть не Давид-лицо, царствовавший некогда в Иудее, а Давид — царь и помазанник Царства Божия; что семя его, многое как звезды и песок, не есть плотское потомство Давидово, но Христос, корень и потомок Давида (Откр. 22, 16) со Своим семенем; что левиты и священники суть служители Нового Завета, новой Церкви Божией. Еще разительнее Господь описывает будущее царст­во Давида раба Своего пророку Иезекиилю (37, 21 —28; ср. Ос. 3, 5). Таким образом, ко временам Спасителя в народе иудейском было всеобщее чаяние восстановления царства Давидова. Все ждали восстановителя — потомка Давида, или, по выражению иудеев, Сына Давидова, хотя очень не­многие понимали, что это за царство должно быть и что за царь, с которыми так тесно связывалось имя Давида. Хрис­тос и Сын Давидов — уже тогда это были для народа одно­значащие слова и понятия (Мф. 12, 23; 22, 42. Ин. 7, 42).

Архангел-благовестник первый сказал, что этим вос­становителем престола Давидова будет благовествуемый им Иисус. Но эту весть приняла и сложила в сердце Своем (Лк. 2,19) одна кроткая и молчаливая Матерь Иисусова. Де­ла великого Пророка (Лк. 7, 16), вскоре огласившего Своим именем всю землю Израильскую, невольно заставили при­дать Ему драгоценное и для всех вожделенное имя Сына Давидова. И Сам Господь не отрицался этого имени, только хотел возвести мысль иудейских учителей к высшему и истиннейшему разумению его (Мф. 22, 43 — 45). Но и это Он делал уже тогда, когда, утаенное от мудрых и разумных, оно было благоволением Божиим открыто младенцам (Мф. 11, 25. Лк. 10, 21); когда народ, увлеченный пророческим ду­хом, восклицал: Осанна Сыну Давидову (Мф. 21; 9, 15) и так­же, может быть, не ведал, что творит, как вскоре после это­го, не ведая, что творит, будет распинать Сына Давидова.

Осанна Сыну Давидову!.. Мы, восклицающие подоб­ным образом, имеем неоценимую выгоду не только знать Сына Давидова и Его Царство, но и быть ценителями иу­дейских восклицателей. Из знания нашего извлечем для се­бя следующие необходимые христианскому благоверию и благочестию уроки:

1) Христианство есть одно и то же с благословенным Царством Давидовым, в день входа Христова в Иерусалим еще грядущим (Мк. 11, 10), а вскоре потом и пришедшим в силе, по обетованию Господа (Мк. 9, 1). Его первая полови­на была прообразовательная, вторая совершительная (Ин. 19, 30). Там царство состояло из Израиля по плоти (1 Кор. 10, 18), здесь — нового, духовного, Божия (Гал. 6, 16). Там Христом был богоугодный человек, здесь — Богочеловек... Это тождество двух царств да приучит нашу богословствующую мысль к одному общему взгляду на Церковь Божию и да воспламенит нас любовью к древним временам богоуправляемого человечества, столь мало изучаемым и столь многому поучающим.

2)  Христианское царство тогда только в должном от­ношении находится к Царству Божию, когда представляет в себе сходство с царством Давидовым, когда царь есть из­бранник и Помазанник Божий, действующий во имя и от имени Царя Небесного, когда подданный свято чтит особу и сан царя как представителя Бога для него, и в делах госу­дарственного управления имеет голос только подчинитель­ный, как прилично рабу Господню; когда и царь, и поддан­ный, составляя царство земное, не столько думают о зем­ном, сколько о Небесном Царстве, и, повелевая и повину­ясь, несут одно служение, одно послушание Богу, одно спа­сающее иго Христово.

3) Христианское братство, верно и точно соответству­ющее намерениям и ожиданиям Сына Давидова, своего бо­жественного Брата (Евр. 2, 11) и Господа, должно быть оду­шевлено, подобно Ему, любовью ко всему человеческому братству, а преимущественно к Ветхому Израилю, о кото­ром Он столько скорбел и болел духом во дни плоти Своей. Оно должно стараться всеми силами расширять пределы Царства нашего кроткого и возлюбленного Давида — Иису­са — и молиться о заблуждающих братиях, дабы и они об­ратились в Царство Истины и вместе с нами восклицали: Осанна Сыну Давидову!

4) Кто Сей?.. И я видел и засвидетельствовал, что Сей есть Сын Божий (Ин. 1, -24) говорил Христов Пред­теча. В древнейшей истории рода человеческого есть упо­минание о сынах Божиих (Быт. 6, 2). Это были первенцы возрождающей человечество благодати Божией. Но глубо­ко уязвленные жалом праотеческого греха, сыны недолго ревновали о своем сыновстве и вскоре прильнули сердцем к земле. Отец Небесный торжественно отрекся от них, ска­зав: Не вечно Духу Моему быть пренебрегаемым человека­ми [сими], потому что они плоть (Быт. 6, 3), а только все, водимые Духом Божиим, суть сыны Божии (Рим. 8, 14.). От­селе надолго сыновние отношения людей к Богу уступили место рабским. Господь потом снова призывал людей к сыновству, но уже не находил в них сочувствия Себе. Нако­нец Он избрал из всего человечества одно малое племя, чтобы сделать его Своим, и Моисей, человек Божий (Втор. 33, 1), ближайший зритель намерений и определений Бо­жиих касательно своих соотчичей, не усомнился в востор­женной песни прямо назвать Бога Отцом их (Втор. 32, 6), а их — Его сынами (Втор. 32, 43).

С Заветом образов и сеней действительно стало мало-помалу показываться (хотя еще очень неясно) утраченное сыновство. Давид-псалмопевец, увлекаемый Духом Божи­им в область неведомых для его времени истин грядущего царства своего, не раз в служителях Божиих видел сынов Божиих (Пс. 28, 1; 88, 7). Богонаставленная премудрость Соломонова обличала людей, смеявшихся над праведни­ком, именовавшим себя сыном Божиим (Прем. 2, 13, 18), и высказала при этом убеждение своего времени, что Сын Божий должен иметь познание о Боге (Прем. 2, 13), что Он должен быть защищен Богом и избавлен от руки врагов (Прем. 2, 18). Тень говорила о теле, образ намекал на под­линник. Сыновство ветхозаветное скрывало под собой на­чинавшую выступать в истории человечества тайну явления на земле Сына Божия, Первовиновника человеческого богоусыновления и Родоначальника новых сынов Божиих в духе и вере. Прообразовательный Царь Сиона — святой Божией горы (Пс. 2, 6) — слышал таинственный голос; Ты Сын Мой; Я ныне родил Тебя (Пс. 2, 7). Исайя уже видел Его Младенцем, рожденным и данным нам (Ис. 9, 6)... Довольно ясно, таким образом, Сын и Сыноположник давал видеть Себя еще в сеннописанном мраке гаданий!

Настало время совершеннейшего откровения вели­чайшей тайны. И вот, зачнешь во чреве, — говорил благо­датной Деве Архангел, — и родишь Сына, и наречешь Ему имя: Иисус. Он будет велик и наречется Сыном Всевышне­го. Дух Святый найдет на Тебя, и сила Всевышнего осенит Тебя; посему и рождаемое Святое наречется Сыном Божи­им (Лк. 1; 31 — 32, 35). По не изнемогающему у Господа гла­голу, тогда же Слово стало плотию и обитало с нами (Ин. 1, 14). Бог, многократно и многообразно говоривший издревле отцам в пророках, в последние дни сии говорил нам в Сыне (Евр. 1,1). Общее внимание устремилось на Иисуса.

Но больше всех было Им занято существо не нашего Mipa. Если Ты Сын Божий (Мф. 4, 3), - с пытливым лукавст­вом говорило оно и много раз потом эту неприятную для него истину высказывало, ведомое неизвестной силой. Го­раздо с большей решительностью, хотя, может быть, с меньшей отчетливостью, признавали в Иисусе Сына Бо­жия ученики Его. Он Сам прямо и определенно выдавал Себя за Того. И еще вчера — при воскресении Лазаря — Он прямо говорил: Да прославится через нее Сын Божий, то есть ради смерти Лазаревой (Ин. 11, 4). И тотчас прославил­ся — столько, сколько Mip мог почтить Его.

Встреча с ваиами и неумолкаемые восклицания Бла­гословенному, грядущему во имя Господне, были явным знаком проразумения в Божественное достоинство Иису­сово. Но дух лукавого сомнения, встретивший Господа при первом вступлении Его в дело нашего искупления, не оста­вит преследовать Его и при Его исходе из Mipa. На суде он будет говорить Иисусу Христу: Итак, Ты Сын Божий? (Лк. 22, 70.) Даже на Голгофе он еще скажет: Если Ты Сын Бо­жий, сойди с креста (Мф. 27, 40). Ответом лукавству будет простой, вызванный неопровержимой и вопиющей исти­ной возглас богоумудренного язычника: Истинно Человек Сей был Сын Божий (Мк. 15, 39).

Осанна в вышних! Мир на небесах и слава в вышних! - будем восклицать и мы Сыну Божию, грядущему Кровию Креста Своего умиротворить и земное, и небесное (Кол. 1, 20). И вышние, и дольние великого Царства Божия некогда составляли одно неразрывное братство. Ангелы и люди бы­ли равно сыны Божии. Клеветник братий наших (Откр. 12, 10) расстроил это царство. Ни на земле, ни на небе не стало мира. На земле, потому что человек расторг завет свой с Бо­гом и навлек тем на себя нескончаемые бедствия. На небе, потому что погибающая земля возбуждала в небожителях непрестанную жалость и скорбь. Оттого, когда Бог благо­волил восстановить завет Свой с людьми и на земле родил­ся Искупитель, ангелы восклицали: Слава в вышних Богу, и на земле мир (Лк. 2, 14)!

Когда же наступала седмина, долженствовавшая ут­вердить этот завет (Дан. 9, 27), и Царство Божие приготов­лялось принять в себя Победителя смерти и Воскресителя рода нашего, — Дух Божий, спослушествующий делу на­шего спасения, заставлял восклицать: Мир на небесах и слава в вышних! (Лк. 19,38) — обратное дополнение ангель­скому славословию! Отныне небо совокупляется с землей. Исполняется всеобщее чаяние. Средостение ограды между людьми и Богом разрушается (Еф. 2, 14); рукописание, кото­рое было против нас, пригвожденное ко Кресту, вземлется от среды (Кол. 2, 14); Сын и Наследник Божий вводит к Бо­гу Своих сонаследников (Рим. 8, 17), приемлющих в себя Его Духа — Духа сыноположения, вопиющего в сердцах их:  Отче! (Рим. 8, 15. Гал. 4, 6.)

Братия, всыновленные Богу Сыном Божиим! В качест­ве сынов Божиих послушаем, что говорит сынам Божиим апостол. Все вы, — говорит он, — сыны Божии по вере во Христа Иисуса; все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись (Гал. 3, 26 — 27 ). Все вы — сыны света и сыны дня ( 1 Сол. 5, 5), а потому поступайте, как чада света (Еф. 5, 8), испытывайте, что благоугодно Богу (ст. 10), как послушные де­ти, не сообразуйтесь с прежними похотями, бывшими в не­ведении вашем (1 Петр. 1, 14), в них же и мы все жили неког­да по нашим плотским похотям, исполняя желания плоти и помыслов, и были по природе чадами гнева (Еф. 2, 3). Все де­лайте без ропота и сомнения, чтобы вам быть неукоризнен­ными и чистыми,  чадами Божиими непорочными среди строптивого и развращенного рода (Флп. 2, 14—15). От Бо­жественной силы Его даровано нам все потребное для жиз­ни и благочестия (2 Петр 1,3). Самый Дух свидетельствует духу нашему, что мы — дети Божии (Рим. 8, 16). Вся тварь со­вокупно стенает и мучится доныне и с надеждой ожидает откровения сынов Божиих... Сама тварь освобождена будет от рабства тлению в свободу славы детей Божиих (Рим. 8; 19, 21 — 22). Смотрите, какую любовь дал нам Отец, чтобы нам называться и быть детьми Божиими (1 Ин. 3, 1). Мы са­ми, имея начаток Духа, и мы в себе стенаем, ожидая усыновления, искупления тела нашего (Рим. 8, 23). Возлюбленные! мы теперь дети Божии; но еще не открылось, что будем. Знаем только, что, когда откроется, будем подобны Ему, по­тому что увидим Его, как Он есть (1 Ин. 3, 2).

На какую недосягаемую для мысли высоту ведет и воз­ведет нас Сын Божий! Осанна Сыну Давидову! Благословен Грядущий во имя Господне! Осанна в вышних! (Мф. 21,9.)

5) Кто сей? Сеющий доброе семя есть Сын Человечес­кий (Мф. 13, 37), — отвечает Господь! На проклятой земле (Быт. 3, 17), в изгнании, в труде и болезнях, в грехе и страс­ти первый человек родил сына по подобию своему и по об­разу своему (Быт. 5, 3). Так начался преемственный ряд «сынов человеческих», или человеческий род. Разрастаясь потомством, человек разрастался и худыми наклонностями сердца и, раз удалившись от Бога, стремился потом всё да­лее и далее. Каждый новый сын человеческий привносил новое приращение злу, так что когда, по словам пророка-псалмопевца, Господь с небес призрел на сынов человечес­ких, чтобы видеть, есть ли разумеющий, ищущий Бога, — то нашел, что все уклонились, сделались равно непотребны­ми; нет делающего добро, нет ни одного (Пс. 13, 2 — 3).

Люди знали и видели свое глубокое падение, но не имели сил и не находили средств поправить зло. Напрасно они обращались за этим к Богу, потому что по большей ча­сти вместо Бога истинного попадали на то, что не только не имело силы, но еще и обезсиливало их... Напрасно уповали, что придет новое поколение сынов человеческих и прине­сет с собой лучшее время... Всегда отец рождал сына по по­добию своему и по образу своему, у человека всегда рождал­ся человек с общими всему человечеству слабостями. Отто­го пред взором Бога и богопросвещенного ума всякий чело­век — безотносительно к его личным особенностям — был известен вообще, как сын человеческий.

Несмотря на крайнее повреждение сынов человечес­ких Отец отцов их не оставлял их без Своего спасительно­го Промышления. Многоразличным образом Он являлся в среду их, и действовал им во благо. Признательное к благо­деяниям Божиим сердце заставило воскликнуть одного из возлюбленных Богом: что есть человек, что Ты помнишь его, и сын человеческий, что Ты посещаешь его? (Пс. 8, 5.) И действительно, тайна любви Божией к человеку осталась бы необъяснимой, если бы не предшествовала ей тайна преднамеренного вочеловечения Божия, привлеченная третьей тайной премудрости Божией — тайной побеждения зла добром (Рим. 12, 21). Судя по нашему сердцу, столь склонному к снисходительности и самопожертвованию при виде бедности и немощи, раскаяния и покорности, мы отчасти можем понимать, как Господь Бог — вечная правда и строжайшая мздовоздаятельность — стал безконечной милостью, благостью и любовью и Сам взял на Себя дело человека. Так возлюбил Бог мiр, что отдал Сына Своего Единородного (Ин. 3, 16).

Между тем, искупительная за наш род Жертва дол­женствовала быть принесена кем-нибудь из сынов челове­ческих. Ибо не ангелов восприемлет Он, но восприемлет се­мя Авраамово (Евр. 2, 16), потому что кто начал покаяние, тот должен и окончить его. Но где же сын человеческий, кото­рый бы не был в беззакониях зачат и во грехах рожден, чис­тый, неповинный, в совершенной полноте богоподобный, который мог бы быть вторым Адамом, подателем и провод­ником новой жизни, ходатаем всыновляющей благодати Ду­ха Святаго? От времен первоначальной древности шло в че­ловечестве предание об обетованном семени жены. Не на­прасно указано на семя жены. Не сыном человека, а Сыном человечества долженствовал быть Обетованный. В этом от­ношении Исаак, Самуил и Иоанн суть первоначатки этого семени жены, предтечи безсеменно зачатого и преестественно рожденного, для Которого братом, сестрой и матерью был всякий, кто творит волю Отца Небесного (Мф. 12, 50).

Потаенно проводилась в людях линия очищенного че­ловечества; и чем чище и безстрастнее являлась она, тем бли­же подходила к Прекраснейшему сынов человеческих (Пс. 44, 3). Сами слова Сын человеческий получали мало-помалу осо­бенное значение. Когда мы слышим, как многократно Гос­подь говорит пророку (Иезекиилю) сьн человеческий, то не­вольно предполагаем при этом у Господа особенную некото­рую мысль. Тайнозритель Даниил видел эту так долго утаиваемую и прикрываемую мысль в живом и ясном облике. Видел я, — говорит он, — в ночных видениях, вот, с облаками небес­ными шел как бы Сын человеческий, дошел до Ветхого днями и подведен был к Нему. И Ему дана власть, слава и царство, чтобы все народы, племена и языки служили Ему; владычест­во Его владычество вечное, которое не прейдет, и царство Его не разрушится (Дан. 7, 13- 14). В другой раз муж жела­ний видел желанного всем человечеством Сына человеческо­го и наяву (Дан. 10, 16), в великом видении (Дан. 10, 8).

Долго после этого знаменательнейшего откровения Божия не слышно было имени Сына человеческого. Не­обыкновенно было потому услышать его от Лица, Которое Само Себя называет Сыном Человеческим; и когда стали слышать, то многим показалось уместным спросить: кто сей Сын человеческий? (Ин. 12, 34.) Несмысленным вопро­шателям дан был ответ, который заставлял их наперед про­светить свое мысленное око.

Сын Человеческий был Человек — истинный и совер­шенный, безгрешный и вземлющий грехи Mipa (Ин. 1, 29), а потому Ходатай Бога и человеков, примиривший нас с Бо­гом в Своем Теле, посредством Креста убив вражду на нем (Еф. 2, 16), и в этом самом Теле открывший нам источник жизни и безсмертия. Он должен был во всем уподобиться братиям, чтобы быть милостивым и верным первосвящен­ником пред Богом, для умилостивления за грехи народа (Евр. 2, 17); должен был стать примирительной Жертвой за нас — Агнцем человечества непорочным и пречистым, за­кланным за грехи людей, пострадавшим, и искушенным, и могущим помогать искушаемым (Евр. 2, 18), приемлющим книгу судеб человеческих, написанную внутри и отвне, за­печатанную семью печатями, и разверзающим их одну за другой (Откр» 5, 1) до скончания времен.

Под звуки торжественных приветствий вступал Он некогда в этот день в Иерусалим, обреченный на заклание и плакал над несчастным городом, убившим уже столько пророков — Его слуг, друзей и собратий по челове­честву. Вскоре и Сам Сын Человеческий будет отвержен людьми, предан, поруган и осужден, испиет чашу бедствий человеческих всю до последней капли. Должно вознесену быть Сыну Человеческому (Ин. 12, 34), - говорил Он в этот же самый день.

Но вместе с безчестием начиналась и слава Сына Че­ловеческого. В тот же день Он говорил: Пришел час просла­виться Сыну Человеческому (Ин. 12,23). Лишь только преда­тель выйдет с Тайной вечери приготовить Ему величайший и последний позор, первые слова Его будут: Ныне просла­вился Сын Человеческий (Ин. 13, 31)... Среди позора заплеваний и заушений Он скажет нечто еще — самое высшее, что только может быть сказано в похвалу и славу Сына Челове­ческого: Отныне узрите Сына Человеческого, сидящего одесную силы и грядущего на облаках небесных (Мф. 26, 64). Эти слова в то время слепоты и оглушения произвели всеоб­щее неудовольствие и ускорили смертный приговор Ему.

Не то будет, когда в самом деле люди увидят Сына Че­ловеческого, грядущего на облаках небесных с силой и сла­вой великой... Тогда восплачутся все племена земные (Мф. 24, 30. Откр. 1, 7). Тогда все поймут, какое значение имеет для всего рода человеческого некогда уничиженный и обезславленный Сын Человеческий. Предстатель и Пред­ставитель всего человечества, Он с явлением Своей славы приведет еще многих сынов в славу (Евр. 2, 10) и скажет Своему и нашему Отцу те же приснопамятные слова, кото­рыми прощался с нами, готовясь пострадать и войти в сла­ву Свою: Отче Святый! Тех, которых Ты дал Мне, Я сохра­нил... Да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино, да уверует Mip, что Ты по­слал Меня. И славу, которую Ты дал Мне, Я дал им: да будут едино, как Мы едино (Ин. 17; 11 — 12, 21 — 22). Осанна! Благословен грядый во имя Господне — и Ца­рем кротким, спасающим, сидящим на ослице и молодом ос­ле, сыне подъяремной (Мф. 21, 5), и Царем судящим и караю­щим, седящим на облаках одесную силы Божией (Лк. 22, 69)!

Сын Человеческий! До тех пор, пока не было на земле Сына Человеческого, наше имя часто было предметом уко­ров и нареканий. Теперь нет ничего славнее и вожделен­нее, как быть сыном человеческим. Через Ходатая нашего мы теперь — сыны Божии, наследники Богу, спосаждены с Сыном Его на Престоле славы Его (Еф. 2, 6), имеем судить ангелов (1 Кор. 6, 3).

Гряди, Жертва живая, Агнче Божий, вземлющий грехи Mipa! Гряди — куда влечет Тебя безмерное Твое благоутробие! Гряди и влеки за Собой мысль нашу, возьми Себе сердце на­ше, отыми нас от нас самих, да, погубляя душу, спасем ее!

Братия христолюбцы! Человеколюбец возлюбил нас до конца. Мы ли возлюбим Его на время? Не поревнуем тем, кто сегодня возглашает Ему: Благословен грядый Царь Израилев, — а через несколько дней будут говорить: Не Его, но Варавву... Нет у нас царя (Ин. 18, 40; 19, 15); сегодня под­стилают ему свои ризы, а вскоре совлекут с Него Его по­следнюю одежду; сегодня встречают Его с вайями, а через три дня выйдут на Него с оружием. Аминь.

 

 

Слово в шестую неделю Великого поста (Ваий)

Архимандрит Антонин (Капустин,+1894),

начальник Русской духовной миссии в Иерусалиме

Вход Господень во Иерусалим

 

СЛОВО В ШЕСТУЮ

НЕДЕЛЮ ВЕЛИКОГО ПОСТА

(Ваий)

Кто Сей?

Мф.21, 10

Нельзя не подивиться, что спрашивает таким образом об Иисусе Христе тот самый город, в котором Он столько сотворил знамений и чудес, особенно, если припомним, что перед самым прибытием Его в Иерусалим там уже искали Иисуса и, стоя в храме, говорили друг другу: Как вы думае­те? Не придет ли Он на праздник? (Ин. 11, 56.) Уже покры­вало ослепления упадало на очи христоубийственного на­рода. Скоро Иерусалим совершенно откажется от Пома­занника Божия!

Неуместной пытливости ответом были слова народа, предшествовавшего и последовавшего Господу: Сей есть Иисус, Пророк из Назарета Галилейского (Мф. 21, 11). От­вет, стоивший вопроса! Он обличал самый общий взгляд на Иисуса Христа. Пророком мог называться всякий, действу­ющий от имени и во имя Бога. Иное говорил народ, когда го­ворил не по требованию стороннему, а по собственному, свободному влечению сердца. Благословен Грядущий во имя Господне (Мф. Мк.), — восклицал он. Благословен Царь, гря­дущий во имя Господне! (Лк.) Благословен грядущий во имя Господне, Царь Израилев! (Ин.) Благословенно грядущее во имя Господа царство отца нашего Давида! (Мк.) Мир на небеси и слава в вышних! (Лк.) Осанна! (Мк. Ин.) Осанна Сыну Давидову! (Мф.) Осанна в вышних! (Мф. Мк.) Столько при­ветствий послано было навстречу и вослед Христу! Они точно были хвалой уст младенческих (Мф. 41, 16) — хвалой безотчетного восторга, неясно сознаваемого, богодвижимого чувства. Кто Сей? — также не знали в точности воскли­цавшие Христу осанна, как не знали те, которым тяжело было это неуместное, по их мнению, приветствие.

Кто Сей? — спросим и мы святое Евангелие. Руково­димые Церковью, мы теперь стоим у самого входа в иску­пительный подвиг Господа нашего. Днесь благодать Святаго Духа нас собра, и вси, вземше Крест Твой, глаголем, — от лица нашего воспевает она ныне Господу. Чтобы этот крест не был для нас предметом одного холодного, скользя­щего пробега мыслей и не сделался, таким образом, только тяжестью для рук, его вземших, посмотрим богословствующим взором: кто Сей, освятивший его Своей смертью, npаведный и спасающий, кроткий (Зах. 9, 9), означенный у боговидца пророка одним таинственным именем Сына (Ис. 9 6) — неизвестно чьего и неизвестно какого? По достоуважительному обыкновению древних народов спросить кто Он значило спросить чей Он, т. е. чей Он Сын.

Итак: Кто Сей? И дивился весь народ и говорил: Не это ли Христос, Сын Давидов? (Мф. 12, 23)? Когда водружена была на земле Церковь Божия в образе таинственной Ски­нии Свидения, освящена богослужением, скреплена закон­ными постановлениями, упорядочена иерархическим уст­ройством, — потребовалось оградить ее благосостояние с внешней стороны, дать ей опору и защиту в могуществен­ной власти гражданской. Долго избранный народ приготов­ляем был к этому. Сам он многократно ходом обстоятельств своих приводим был к необходимости избрать из среды се­бя Единовластителя — с правом судить всего Израиля. Но ни в одном из судей Господь не нашел Себе мужа по сердцу (1 Цар. 13, 14. Деян. 13, 22), достойного представителя Себя Самого и верховного покровителя Своей Церкви.

А вот на кого Я призрю, — глаголет Он, — на смиренно­го и сокрушенного духом и на трепещущего пред словом Мо­им (Ис. 66, 3). И этого кроткого узрел Он в сыне Иессея (1 Цар. 16, 1). То был Давид. Только он мог быть истинным ца­рем народа Божия, сочетать и Церковь и государство в одно Царство Божие. (Предшественник его был поставлен Про­мыслом на царство только для воспитания этого Царя.) Да­вид был царь в богонамеренном смысле этого слова. Он был посредник между Богом и народом, правитель во имя и от имени Бога. Он был образ не зримого, но вездесущего Царя Небесного, собравшего и совокупившего все судьбы челове­ческие в одно домостроительство спасения человеческого, он был живой и поразительный образ грядущего Искупителя, отобразил на себе почти всю земную судьбу Его; и малое царство его было не только прообразом, но и началом вели­чайшего Царства Христова. Род Давида должен был царство­вать вечно на престоле Израильском, царство — продол­жаться до века (2 Цар. 7, 16). Мы не поняли бы обетований Господа, если бы на царство Давидово стали смотреть как на государство и на дом Давида как на род царей иудейских, уже внуку Давида из всего его государства досталась только шестая часть. Потом не стало и самого царства Иудейского. Между тем, на богодухновенном языке пророков всё было одно и то же имя Давида. Один говорит, что таинст­венный Сын... дан нам... Умножению владычества Его и ми­ра нет предела на престоле Давида и в царстве его, чтобы Ему утвердить его и укрепить его судом и правдой отныне и до века (Ис. 9, 6 — 7). Дам вам завет вечный, — говорит Господь через того же пророка, — неизменные милости, обещанные Давиду. Вот, Я дал Его свидетелем для народов, вождем и наставником народам (Ис. 55, 3 — 4). Вот, насту­пают дни, — глаголет Господь другому пророку, — и вос­ставлю Давиду Отрасль праведную, и воцарится Царь, и будет поступать мудро... И вот имя Его, которым будут называть Его: «Господь оправдание наше!» (Иер. 23, 5 — 6). Так говорит Господь: если можете разрушить завет Мой о дне и завет Мой о ночи, чтобы день и ночь не приходили в свое время, то может быть разрушен и завет Мой с рабом Моим Давидом, так что не будет у него сына, царствую­щего на престоле его, и также с левитами-священниками, служителями Моими (Иер. 33, 20-22)...

С какой ясностью открывается, что Давид в очах Гос­пода есть не Давид-лицо, царствовавший некогда в Иудее, а Давид — царь и помазанник Царства Божия; что семя его, многое как звезды и песок, не есть плотское потомство Давидово, но Христос, корень и потомок Давида (Откр. 22, 16) со Своим семенем; что левиты и священники суть служители Нового Завета, новой Церкви Божией. Еще разительнее Господь описывает будущее царст­во Давида раба Своего пророку Иезекиилю (37, 21 —28; ср. Ос. 3, 5). Таким образом, ко временам Спасителя в народе иудейском было всеобщее чаяние восстановления царства Давидова. Все ждали восстановителя — потомка Давида, или, по выражению иудеев, Сына Давидова, хотя очень не­многие понимали, что это за царство должно быть и что за царь, с которыми так тесно связывалось имя Давида. Хрис­тос и Сын Давидов — уже тогда это были для народа одно­значащие слова и понятия (Мф. 12, 23; 22, 42. Ин. 7, 42).

Архангел-благовестник первый сказал, что этим вос­становителем престола Давидова будет благовествуемый им Иисус. Но эту весть приняла и сложила в сердце Своем (Лк. 2,19) одна кроткая и молчаливая Матерь Иисусова. Де­ла великого Пророка (Лк. 7, 16), вскоре огласившего Своим именем всю землю Израильскую, невольно заставили при­дать Ему драгоценное и для всех вожделенное имя Сына Давидова. И Сам Господь не отрицался этого имени, только хотел возвести мысль иудейских учителей к высшему и истиннейшему разумению его (Мф. 22, 43 — 45). Но и это Он делал уже тогда, когда, утаенное от мудрых и разумных, оно было благоволением Божиим открыто младенцам (Мф. 11, 25. Лк. 10, 21); когда народ, увлеченный пророческим ду­хом, восклицал: Осанна Сыну Давидову (Мф. 21; 9, 15) и так­же, может быть, не ведал, что творит, как вскоре после это­го, не ведая, что творит, будет распинать Сына Давидова.

Осанна Сыну Давидову!.. Мы, восклицающие подоб­ным образом, имеем неоценимую выгоду не только знать Сына Давидова и Его Царство, но и быть ценителями иу­дейских восклицателей. Из знания нашего извлечем для се­бя следующие необходимые христианскому благоверию и благочестию уроки:

1) Христианство есть одно и то же с благословенным Царством Давидовым, в день входа Христова в Иерусалим еще грядущим (Мк. 11, 10), а вскоре потом и пришедшим в силе, по обетованию Господа (Мк. 9, 1). Его первая полови­на была прообразовательная, вторая совершительная (Ин. 19, 30). Там царство состояло из Израиля по плоти (1 Кор. 10, 18), здесь — нового, духовного, Божия (Гал. 6, 16). Там Христом был богоугодный человек, здесь — Богочеловек... Это тождество двух царств да приучит нашу богословствующую мысль к одному общему взгляду на Церковь Божию и да воспламенит нас любовью к древним временам богоуправляемого человечества, столь мало изучаемым и столь многому поучающим.

2)  Христианское царство тогда только в должном от­ношении находится к Царству Божию, когда представляет в себе сходство с царством Давидовым, когда царь есть из­бранник и Помазанник Божий, действующий во имя и от имени Царя Небесного, когда подданный свято чтит особу и сан царя как представителя Бога для него, и в делах госу­дарственного управления имеет голос только подчинитель­ный, как прилично рабу Господню; когда и царь, и поддан­ный, составляя царство земное, не столько думают о зем­ном, сколько о Небесном Царстве, и, повелевая и повину­ясь, несут одно служение, одно послушание Богу, одно спа­сающее иго Христово.

3) Христианское братство, верно и точно соответству­ющее намерениям и ожиданиям Сына Давидова, своего бо­жественного Брата (Евр. 2, 11) и Господа, должно быть оду­шевлено, подобно Ему, любовью ко всему человеческому братству, а преимущественно к Ветхому Израилю, о кото­ром Он столько скорбел и болел духом во дни плоти Своей. Оно должно стараться всеми силами расширять пределы Царства нашего кроткого и возлюбленного Давида — Иису­са — и молиться о заблуждающих братиях, дабы и они об­ратились в Царство Истины и вместе с нами восклицали: Осанна Сыну Давидову!

4) Кто Сей?.. И я видел и засвидетельствовал, что Сей есть Сын Божий (Ин. 1, -24) говорил Христов Пред­теча. В древнейшей истории рода человеческого есть упо­минание о сынах Божиих (Быт. 6, 2). Это были первенцы возрождающей человечество благодати Божией. Но глубо­ко уязвленные жалом праотеческого греха, сыны недолго ревновали о своем сыновстве и вскоре прильнули сердцем к земле. Отец Небесный торжественно отрекся от них, ска­зав: Не вечно Духу Моему быть пренебрегаемым человека­ми [сими], потому что они плоть (Быт. 6, 3), а только все, водимые Духом Божиим, суть сыны Божии (Рим. 8, 14.). От­селе надолго сыновние отношения людей к Богу уступили место рабским. Господь потом снова призывал людей к сыновству, но уже не находил в них сочувствия Себе. Нако­нец Он избрал из всего человечества одно малое племя, чтобы сделать его Своим, и Моисей, человек Божий (Втор. 33, 1), ближайший зритель намерений и определений Бо­жиих касательно своих соотчичей, не усомнился в востор­женной песни прямо назвать Бога Отцом их (Втор. 32, 6), а их — Его сынами (Втор. 32, 43).

С Заветом образов и сеней действительно стало мало-помалу показываться (хотя еще очень неясно) утраченное сыновство. Давид-псалмопевец, увлекаемый Духом Божи­им в область неведомых для его времени истин грядущего царства своего, не раз в служителях Божиих видел сынов Божиих (Пс. 28, 1; 88, 7). Богонаставленная премудрость Соломонова обличала людей, смеявшихся над праведни­ком, именовавшим себя сыном Божиим (Прем. 2, 13, 18), и высказала при этом убеждение своего времени, что Сын Божий должен иметь познание о Боге (Прем. 2, 13), что Он должен быть защищен Богом и избавлен от руки врагов (Прем. 2, 18). Тень говорила о теле, образ намекал на под­линник. Сыновство ветхозаветное скрывало под собой на­чинавшую выступать в истории человечества тайну явления на земле Сына Божия, Первовиновника человеческого богоусыновления и Родоначальника новых сынов Божиих в духе и вере. Прообразовательный Царь Сиона — святой Божией горы (Пс. 2, 6) — слышал таинственный голос; Ты Сын Мой; Я ныне родил Тебя (Пс. 2, 7). Исайя уже видел Его Младенцем, рожденным и данным нам (Ис. 9, 6)... Довольно ясно, таким образом, Сын и Сыноположник давал видеть Себя еще в сеннописанном мраке гаданий!

Настало время совершеннейшего откровения вели­чайшей тайны. И вот, зачнешь во чреве, — говорил благо­датной Деве Архангел, — и родишь Сына, и наречешь Ему имя: Иисус. Он будет велик и наречется Сыном Всевышне­го. Дух Святый найдет на Тебя, и сила Всевышнего осенит Тебя; посему и рождаемое Святое наречется Сыном Божи­им (Лк. 1; 31 — 32, 35). По не изнемогающему у Господа гла­голу, тогда же Слово стало плотию и обитало с нами (Ин. 1, 14). Бог, многократно и многообразно говоривший издревле отцам в пророках, в последние дни сии говорил нам в Сыне (Евр. 1,1). Общее внимание устремилось на Иисуса.

Но больше всех было Им занято существо не нашего Mipa. Если Ты Сын Божий (Мф. 4, 3), - с пытливым лукавст­вом говорило оно и много раз потом эту неприятную для него истину высказывало, ведомое неизвестной силой. Го­раздо с большей решительностью, хотя, может быть, с меньшей отчетливостью, признавали в Иисусе Сына Бо­жия ученики Его. Он Сам прямо и определенно выдавал Себя за Того. И еще вчера — при воскресении Лазаря — Он прямо говорил: Да прославится через нее Сын Божий, то есть ради смерти Лазаревой (Ин. 11, 4). И тотчас прославил­ся — столько, сколько Mip мог почтить Его.

Встреча с ваиами и неумолкаемые восклицания Бла­гословенному, грядущему во имя Господне, были явным знаком проразумения в Божественное достоинство Иису­сово. Но дух лукавого сомнения, встретивший Господа при первом вступлении Его в дело нашего искупления, не оста­вит преследовать Его и при Его исходе из Mipa. На суде он будет говорить Иисусу Христу: Итак, Ты Сын Божий? (Лк. 22, 70.) Даже на Голгофе он еще скажет: Если Ты Сын Бо­жий, сойди с креста (Мф. 27, 40). Ответом лукавству будет простой, вызванный неопровержимой и вопиющей исти­ной возглас богоумудренного язычника: Истинно Человек Сей был Сын Божий (Мк. 15, 39).

Осанна в вышних! Мир на небесах и слава в вышних! - будем восклицать и мы Сыну Божию, грядущему Кровию Креста Своего умиротворить и земное, и небесное (Кол. 1, 20). И вышние, и дольние великого Царства Божия некогда составляли одно неразрывное братство. Ангелы и люди бы­ли равно сыны Божии. Клеветник братий наших (Откр. 12, 10) расстроил это царство. Ни на земле, ни на небе не стало мира. На земле, потому что человек расторг завет свой с Бо­гом и навлек тем на себя нескончаемые бедствия. На небе, потому что погибающая земля возбуждала в небожителях непрестанную жалость и скорбь. Оттого, когда Бог благо­волил восстановить завет Свой с людьми и на земле родил­ся Искупитель, ангелы восклицали: Слава в вышних Богу, и на земле мир (Лк. 2, 14)!

Когда же наступала седмина, долженствовавшая ут­вердить этот завет (Дан. 9, 27), и Царство Божие приготов­лялось принять в себя Победителя смерти и Воскресителя рода нашего, — Дух Божий, спослушествующий делу на­шего спасения, заставлял восклицать: Мир на небесах и слава в вышних! (Лк. 19,38) — обратное дополнение ангель­скому славословию! Отныне небо совокупляется с землей. Исполняется всеобщее чаяние. Средостение ограды между людьми и Богом разрушается (Еф. 2, 14); рукописание, кото­рое было против нас, пригвожденное ко Кресту, вземлется от среды (Кол. 2, 14); Сын и Наследник Божий вводит к Бо­гу Своих сонаследников (Рим. 8, 17), приемлющих в себя Его Духа — Духа сыноположения, вопиющего в сердцах их:  Отче! (Рим. 8, 15. Гал. 4, 6.)

Братия, всыновленные Богу Сыном Божиим! В качест­ве сынов Божиих послушаем, что говорит сынам Божиим апостол. Все вы, — говорит он, — сыны Божии по вере во Христа Иисуса; все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись (Гал. 3, 26 — 27 ). Все вы — сыны света и сыны дня ( 1 Сол. 5, 5), а потому поступайте, как чада света (Еф. 5, 8), испытывайте, что благоугодно Богу (ст. 10), как послушные де­ти, не сообразуйтесь с прежними похотями, бывшими в не­ведении вашем (1 Петр. 1, 14), в них же и мы все жили неког­да по нашим плотским похотям, исполняя желания плоти и помыслов, и были по природе чадами гнева (Еф. 2, 3). Все де­лайте без ропота и сомнения, чтобы вам быть неукоризнен­ными и чистыми,  чадами Божиими непорочными среди строптивого и развращенного рода (Флп. 2, 14—15). От Бо­жественной силы Его даровано нам все потребное для жиз­ни и благочестия (2 Петр 1,3). Самый Дух свидетельствует духу нашему, что мы — дети Божии (Рим. 8, 16). Вся тварь со­вокупно стенает и мучится доныне и с надеждой ожидает откровения сынов Божиих... Сама тварь освобождена будет от рабства тлению в свободу славы детей Божиих (Рим. 8; 19, 21 — 22). Смотрите, какую любовь дал нам Отец, чтобы нам называться и быть детьми Божиими (1 Ин. 3, 1). Мы са­ми, имея начаток Духа, и мы в себе стенаем, ожидая усыновления, искупления тела нашего (Рим. 8, 23). Возлюбленные! мы теперь дети Божии; но еще не открылось, что будем. Знаем только, что, когда откроется, будем подобны Ему, по­тому что увидим Его, как Он есть (1 Ин. 3, 2).

На какую недосягаемую для мысли высоту ведет и воз­ведет нас Сын Божий! Осанна Сыну Давидову! Благословен Грядущий во имя Господне! Осанна в вышних! (Мф. 21,9.)

5) Кто сей? Сеющий доброе семя есть Сын Человечес­кий (Мф. 13, 37), — отвечает Господь! На проклятой земле (Быт. 3, 17), в изгнании, в труде и болезнях, в грехе и страс­ти первый человек родил сына по подобию своему и по об­разу своему (Быт. 5, 3). Так начался преемственный ряд «сынов человеческих», или человеческий род. Разрастаясь потомством, человек разрастался и худыми наклонностями сердца и, раз удалившись от Бога, стремился потом всё да­лее и далее. Каждый новый сын человеческий привносил новое приращение злу, так что когда, по словам пророка-псалмопевца, Господь с небес призрел на сынов человечес­ких, чтобы видеть, есть ли разумеющий, ищущий Бога, — то нашел, что все уклонились, сделались равно непотребны­ми; нет делающего добро, нет ни одного (Пс. 13, 2 — 3).

Люди знали и видели свое глубокое падение, но не имели сил и не находили средств поправить зло. Напрасно они обращались за этим к Богу, потому что по большей ча­сти вместо Бога истинного попадали на то, что не только не имело силы, но еще и обезсиливало их... Напрасно уповали, что придет новое поколение сынов человеческих и прине­сет с собой лучшее время... Всегда отец рождал сына по по­добию своему и по образу своему, у человека всегда рождал­ся человек с общими всему человечеству слабостями. Отто­го пред взором Бога и богопросвещенного ума всякий чело­век — безотносительно к его личным особенностям — был известен вообще, как сын человеческий.

Несмотря на крайнее повреждение сынов человечес­ких Отец отцов их не оставлял их без Своего спасительно­го Промышления. Многоразличным образом Он являлся в среду их, и действовал им во благо. Признательное к благо­деяниям Божиим сердце заставило воскликнуть одного из возлюбленных Богом: что есть человек, что Ты помнишь его, и сын человеческий, что Ты посещаешь его? (Пс. 8, 5.) И действительно, тайна любви Божией к человеку осталась бы необъяснимой, если бы не предшествовала ей тайна преднамеренного вочеловечения Божия, привлеченная третьей тайной премудрости Божией — тайной побеждения зла добром (Рим. 12, 21). Судя по нашему сердцу, столь склонному к снисходительности и самопожертвованию при виде бедности и немощи, раскаяния и покорности, мы отчасти можем понимать, как Господь Бог — вечная правда и строжайшая мздовоздаятельность — стал безконечной милостью, благостью и любовью и Сам взял на Себя дело человека. Так возлюбил Бог мiр, что отдал Сына Своего Единородного (Ин. 3, 16).

Между тем, искупительная за наш род Жертва дол­женствовала быть принесена кем-нибудь из сынов челове­ческих. Ибо не ангелов восприемлет Он, но восприемлет се­мя Авраамово (Евр. 2, 16), потому что кто начал покаяние, тот должен и окончить его. Но где же сын человеческий, кото­рый бы не был в беззакониях зачат и во грехах рожден, чис­тый, неповинный, в совершенной полноте богоподобный, который мог бы быть вторым Адамом, подателем и провод­ником новой жизни, ходатаем всыновляющей благодати Ду­ха Святаго? От времен первоначальной древности шло в че­ловечестве предание об обетованном семени жены. Не на­прасно указано на семя жены. Не сыном человека, а Сыном человечества долженствовал быть Обетованный. В этом от­ношении Исаак, Самуил и Иоанн суть первоначатки этого семени жены, предтечи безсеменно зачатого и преестественно рожденного, для Которого братом, сестрой и матерью был всякий, кто творит волю Отца Небесного (Мф. 12, 50).

Потаенно проводилась в людях линия очищенного че­ловечества; и чем чище и безстрастнее являлась она, тем бли­же подходила к Прекраснейшему сынов человеческих (Пс. 44, 3). Сами слова Сын человеческий получали мало-помалу осо­бенное значение. Когда мы слышим, как многократно Гос­подь говорит пророку (Иезекиилю) сьн человеческий, то не­вольно предполагаем при этом у Господа особенную некото­рую мысль. Тайнозритель Даниил видел эту так долго утаиваемую и прикрываемую мысль в живом и ясном облике. Видел я, — говорит он, — в ночных видениях, вот, с облаками небес­ными шел как бы Сын человеческий, дошел до Ветхого днями и подведен был к Нему. И Ему дана власть, слава и царство, чтобы все народы, племена и языки служили Ему; владычест­во Его владычество вечное, которое не прейдет, и царство Его не разрушится (Дан. 7, 13- 14). В другой раз муж жела­ний видел желанного всем человечеством Сына человеческо­го и наяву (Дан. 10, 16), в великом видении (Дан. 10, 8).

Долго после этого знаменательнейшего откровения Божия не слышно было имени Сына человеческого. Не­обыкновенно было потому услышать его от Лица, Которое Само Себя называет Сыном Человеческим; и когда стали слышать, то многим показалось уместным спросить: кто сей Сын человеческий? (Ин. 12, 34.) Несмысленным вопро­шателям дан был ответ, который заставлял их наперед про­светить свое мысленное око.

Сын Человеческий был Человек — истинный и совер­шенный, безгрешный и вземлющий грехи Mipa (Ин. 1, 29), а потому Ходатай Бога и человеков, примиривший нас с Бо­гом в Своем Теле, посредством Креста убив вражду на нем (Еф. 2, 16), и в этом самом Теле открывший нам источник жизни и безсмертия. Он должен был во всем уподобиться братиям, чтобы быть милостивым и верным первосвящен­ником пред Богом, для умилостивления за грехи народа (Евр. 2, 17); должен был стать примирительной Жертвой за нас — Агнцем человечества непорочным и пречистым, за­кланным за грехи людей, пострадавшим, и искушенным, и могущим помогать искушаемым (Евр. 2, 18), приемлющим книгу судеб человеческих, написанную внутри и отвне, за­печатанную семью печатями, и разверзающим их одну за другой (Откр» 5, 1) до скончания времен.

Под звуки торжественных приветствий вступал Он некогда в этот день в Иерусалим, обреченный на заклание и плакал над несчастным городом, убившим уже столько пророков — Его слуг, друзей и собратий по челове­честву. Вскоре и Сам Сын Человеческий будет отвержен людьми, предан, поруган и осужден, испиет чашу бедствий человеческих всю до последней капли. Должно вознесену быть Сыну Человеческому (Ин. 12, 34), - говорил Он в этот же самый день.

Но вместе с безчестием начиналась и слава Сына Че­ловеческого. В тот же день Он говорил: Пришел час просла­виться Сыну Человеческому (Ин. 12,23). Лишь только преда­тель выйдет с Тайной вечери приготовить Ему величайший и последний позор, первые слова Его будут: Ныне просла­вился Сын Человеческий (Ин. 13, 31)... Среди позора заплеваний и заушений Он скажет нечто еще — самое высшее, что только может быть сказано в похвалу и славу Сына Челове­ческого: Отныне узрите Сына Человеческого, сидящего одесную силы и грядущего на облаках небесных (Мф. 26, 64). Эти слова в то время слепоты и оглушения произвели всеоб­щее неудовольствие и ускорили смертный приговор Ему.

Не то будет, когда в самом деле люди увидят Сына Че­ловеческого, грядущего на облаках небесных с силой и сла­вой великой... Тогда восплачутся все племена земные (Мф. 24, 30. Откр. 1, 7). Тогда все поймут, какое значение имеет для всего рода человеческого некогда уничиженный и обезславленный Сын Человеческий. Предстатель и Пред­ставитель всего человечества, Он с явлением Своей славы приведет еще многих сынов в славу (Евр. 2, 10) и скажет Своему и нашему Отцу те же приснопамятные слова, кото­рыми прощался с нами, готовясь пострадать и войти в сла­ву Свою: Отче Святый! Тех, которых Ты дал Мне, Я сохра­нил... Да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино, да уверует Mip, что Ты по­слал Меня. И славу, которую Ты дал Мне, Я дал им: да будут едино, как Мы едино (Ин. 17; 11 — 12, 21 — 22). Осанна! Благословен грядый во имя Господне — и Ца­рем кротким, спасающим, сидящим на ослице и молодом ос­ле, сыне подъяремной (Мф. 21, 5), и Царем судящим и караю­щим, седящим на облаках одесную силы Божией (Лк. 22, 69)!

Сын Человеческий! До тех пор, пока не было на земле Сына Человеческого, наше имя часто было предметом уко­ров и нареканий. Теперь нет ничего славнее и вожделен­нее, как быть сыном человеческим. Через Ходатая нашего мы теперь — сыны Божии, наследники Богу, спосаждены с Сыном Его на Престоле славы Его (Еф. 2, 6), имеем судить ангелов (1 Кор. 6, 3).

Гряди, Жертва живая, Агнче Божий, вземлющий грехи Mipa! Гряди — куда влечет Тебя безмерное Твое благоутробие! Гряди и влеки за Собой мысль нашу, возьми Себе сердце на­ше, отыми нас от нас самих, да, погубляя душу, спасем ее!

Братия христолюбцы! Человеколюбец возлюбил нас до конца. Мы ли возлюбим Его на время? Не поревнуем тем, кто сегодня возглашает Ему: Благословен грядый Царь Израилев, — а через несколько дней будут говорить: Не Его, но Варавву... Нет у нас царя (Ин. 18, 40; 19, 15); сегодня под­стилают ему свои ризы, а вскоре совлекут с Него Его по­следнюю одежду; сегодня встречают Его с вайями, а через три дня выйдут на Него с оружием. Аминь.

 

 

 
«Церковная Жизнь» — Орган Архиерейского Синода Русской Истинно-Православной Церкви.
При перепечатке ссылка на «Церковную Жизнь» обязательна.